Пока США тянут время, расстановка сил на Ближнем Востоке меняется, пишет FT. Главный союзник Тегерана уже работает на благо республики. Если в Вашингтоне не согласятся на перемирие, то у Ирана появится огромное преимущество.
Всемирный энергетический кризис только начинается. За ним грядут политические потрясения
Дональд Трамп претендует на звание гроссмейстера в «искусстве заключать сделки». Но долгая, требующая терпения дипломатия — не его конек. После провала мирных переговоров с Ираном в минувшие выходные США решили снова пойти на эскалацию и объявили встречную блокаду.
Однако этот прием наверняка приведет к обратным результатам. Фактическое закрытие Ормузского пролива по решению Тегерана уже взвинтило мировые цены на энергоносители. Американская блокада лишь усугубит рост цен на нефть и газ. Кроме того, это умножает риск встречной эскалации: в отместку Иран может ударить по энергетической инфраструктуре в Персидском заливе.
Иранцы убеждены, что время в этом противостоянии на их стороне, и, пожалуй, они правы. Чем дольше Ормузский пролив будет закрыт, тем меньше экономических и политических вариантов останется у США и их союзников. В результате позиция Ирана на переговорах наверняка окажется сильнее — когда или, точнее, если они возобновятся.
Глава Международного энергетического агентства Фатих Бироль уже назвал выпавшие с рынка 20% мировых запасов энергии «величайшей угрозой глобальной энергетической безопасности в истории». А сегодняшний кризис грозит затмить совокупные последствия нефтяных потрясений 1970-х: несколько лет инфляции, рецессия и нормирование топлива.
Экономические последствия нынешней войны сказались не сразу, поскольку большой объем нефти и газа из Персидского залива уже был в море, когда США и Израиль напали на Иран 28 февраля. Но последствия блокады — и иранских атак по энергетической инфраструктуре Персидского залива — уже дают о себе знать.
Рост цен на бензин на заправках — это только начало. Дефицит авиационного керосина скажется на авиаперевозках: этим летом в Европе пострадает туризм. Нехватка гелия, значительная часть которого производится в Катаре, грозит остановкой производства полупроводников. Сельское хозяйство пострадает от нехватки удобрений, что, в свою очередь, еще больше подстегнет инфляцию. Азиатский банк развития недавно предрек, что энергетический кризис может снизить экономический рост в развивающихся странах Азии в этом году более чем на 1%.
Трамп явно надеется своим экономическим нажимом и блокадой заставить Исламскую республику быстро отступить. Но иранский режим изворотлив, безжалостен и борется за жизнь. У Тегерана также имеется «подушка безопасности» от недавних продаж нефти по завышенным ценам. Наконец, он может рассчитывать на некоторый доход за счет трубопроводного экспорта газа.
Если же своей блокадой Трамп не сможет навязать Ирану волю Америки, то США предстоит непростой выбор. Президент грозил уничтожением иранской инфраструктуры и не раз предполагал, что военная операция по снятию блокады не составит труда.
Но истина в том, что, будь эти варианты действительно просты или хотя бы осуществимы, они бы уже давно пошли в ход. Даже если США удастся направить в пролив несколько военных кораблей, это вовсе не гарантирует безопасности коммерческого судоходства. Ирану не обязательно топить или брать на абордаж каждый танкер. Несколько налетов беспилотников или атак скоростных катеров — и судоходство в проливе снова станет настолько опасным, что за это не возьмется ни один страховщик.
В США решают вопрос дальнейшей эскалации и реализации угроз Трампа о выводе из строя иранских электростанций и опреснительных установок. На что иранцы пригрозили возмездием по аналогичным объектам в Персидском заливе. А без пресной воды жизнь в ОАЭ и Саудовской Аравии станет решительно невозможна.
Нефтепровод через Саудовскую Аравию к Красному морю, альтернатива морскому экспорту через пролив, уже подвергался ударам и может пострадать снова. Саудовские насосные станции на побережье также уязвимы. Наконец, союзные Ирану хуситы могут попытаться заблокировать экспорт энергоносителей через Красное море, ударив по судам в Баб-эль-Мандебском проливе.
Пагубные политические и стратегические последствия этой войны уже выплеснулись далеко за пределы Ближнего Востока. Протесты против дороговизны топлива в Ирландии на прошлой неделе практически парализовали страну: правительству пришлось задействовать армию для возобновления работы автомагистралей и портов и пообещать топливные субсидии на сумму 505 миллионов евро.
Ирландия наверняка станет лишь первой ласточкой, и в дальнейшем эти потрясения перекинутся и на другие страны. А у менее платежеспособных правительств Азии и Европы едва ли хватит средств откупиться от недовольных сограждан. Погрязшая в долгах Франция уже не раз протестовала против повышения цен на топливо и предвидит новые неприятности в преддверии президентских выборов в следующем году.
До американской блокады многие представители нефтяной отрасли как будто уже свыклись с тем, что будут платить Ирану пошлину за безопасный проход: по доллару за баррель.
Администрация Трампа назвала иранскую систему пошлин неприемлемой. США правы в том, что ее последствия для свободы судоходства по всему миру и расстановки сил на Ближнем Востоке окажутся самые прискорбные. Одна-единственная страна, Иран, сможет c с великой выгодой для себя контролировать мировые поставки углеводородов, став более радикальной версией картеля производителей нефти ОПЕК в миниатюре. Эти доходы Тегеран сможет пустить на укрепление своей сети военизированных марионеток и восстановление ядерной программы.
Переговоры о прекращении войны — и вызванного ею энергетического кризиса — требуют стратегического подхода, терпения и умения находить компромиссы и создавать альянсы. Иными словами, всех тех качеств, что Трампу столь отчаянно не хватает. Какая досада!
Автор — Гидеон Рахман
