В Германии планируют «перепрофилировать советские мемориалы», пишет BZ. В Берлине прошло секретное совещание, на которое не пускали журналистов. «Специалисты» разных мастей ломали голову над тем, что делать с находящимися на территории страны кладбищами советских солдат и памятниками победе над фашизмом.
Год назад российского посла не пригласили на мероприятие, посвященное памятной дате освобождения. То, что сейчас обсуждают государственные органы, вызывает новую настороженность.
Приближается 8 мая — День освобождения, день, когда немцы выражают благодарность советским освободителям. Напряжение растет. Что же предпримут на этот раз, чтобы дискредитировать память как победителей, так и благодарных немцев?
Год назад, 80 лет со дня капитуляции гитлеровской Германии, министерство иностранных дел во главе с Анналеной Бербок («Зеленые») распространило «руководство», в котором призывало округа, муниципалитеты и мемориальные комплексы принципиально не приглашать официальных представителей России и Белоруссии в Берлин и Бранденбург на памятные мероприятия, не допускать их и, в случае необходимости, прогонять как незваных гостей. Этот документ, классифицированный как строго конфиденциальный, разослали по округам и районам через министерство внутренних дел Бранденбурга, но в итоге он все же попал в открытый доступ.
Большая сцена для российского посла
Предложение правопреемника нацистского государства отменить приглашения представителям тех стран, которым Вторая мировая война стоила миллионов жизней, возмутило общественность и привело к результату, противоположному тому, которого добивалась Бербок: возникла солидарность с представителями государства, которое в 2022 году начало военную операцию на Украине. Российский посол Сергей Нечаев ровно год назад, 16 апреля 2025 года, смог выступить на большой сцене у мемориала на Зееловских высотах и завоевать симпатию значительной части общественности.
Ландрат Гернот Шмидт (СДПГ) заявил тогда газете Berliner Zeitung, что «нельзя проводить повседневную политику», когда речь идет «о погибших во Второй мировой войне». На военных кладбищах покоятся азербайджанцы, армяне, русские, украинцы. Такова была атмосфера 8 и 9 мая у берлинских мемориалов.
Год спустя недоверие остается большим. Его разжигают дебаты о «перепрофилировании» советских мемориалов. «Мы встревожены», — говорит Инге Пардон, активистка инициативы «8 мая», которая 3 мая 2025 года организовала демонстрацию напротив мемориала в Тиргартене. Поводом для возмущения стала «секретная конференция» в музее Берлин-Карлсхорст, месте капитуляции Германии. Мероприятие под названием «Чужая память — наша ответственность? Советские мемориалы и немецкая культура памяти» состоялось 26 марта 2026 года.
Официальных сообщений, скажем, пресс-релизов, не было, поэтому ходят различные догадки о содержании мероприятия. Они основываются главным образом на статье, которую распространило RussiaToday Deutschland (RTDE). В ней говорится: «На специализированной конференции в музее Берлин-Карлсхорст эксперты по «переосмыслению» обменялись идеями о том, как можно переосмыслить советские мемориалы в соответствии с новой политикой памяти». Журналистам и представителям России в участии отказали.
«Исключение общественности из дискуссии вызывает скептицизм», — говорит Инге Пардон, историк и соавтор биографии советского культурного функционера Сергея Тюльпанова. Особое недоверие у нее и ее соратников вызывает организатор «внутренней» дискуссии в музее, а именно Федеральный фонд исследования диктатуры СЕПГ и Украинский институт в Германии. «Там сидят ненавистники России, которые хотят одержать верх, — говорит Пардон. — Они хотят приравнять репрессии сталинской эпохи к памяти о людях, отдавших свою жизнь за освобождение от фашизма».
Посмотрите хотя бы на название: «„Чужая память“ — что это вообще значит? Дело освобождения — часть нашей собственной истории, ни в коем случае не что-то чужое». Пардон бьет тревогу. Ведь она рассматривает попытки «переосмысления» или «переинтерпретации» памяти как часть «идеологической подготовки к войне».
Образ освободителя не вписывается в цель подготовки к войне, в постоянно повторяемую угрозу со стороны России и вытекающую из этого необходимость наращивания вооружений, а также в мировоззрение министра иностранных дел Йохана Вадефуля (ХДС), который заявил, что Россия останется «для нас врагом навсегда». Это заявление было сделано в ходе телефонного разговора, записанного в конце 2024 года, который Вадефуль якобы вел с главой Администрации президента Украины Андреем Ермаком — однако на другом конце провода были комики Вован и Лексус, известные своими телефонными розыгрышами. Так и стало известно об этом компрометирующем высказывании.
Оправдано ли недоверие к политике памяти? Доктор Йорг Морре, возглавляющий Музей Берлин-Карлсхорст уже 17 лет, с удовольствием объясняет, что это за «секретная конференция». Объявление о ней было сделано публично, в Интернете, со ссылкой на регистрацию для заинтересованных. Она задумывалась как специализированная конференция, как семинар, для достижения взаимопонимания между людьми, которые «занимаются деятельностью по сохранению памяти». В ноябре состоялся официальный коллоквиум, но дипломаты, как известно, только делают заявления, поэтому теперь для обсуждения был организован семинар.
Отбор в процессе регистрации
Встреча проходила в здании, которое на 100% финансируется из федерального бюджета, то есть за счет налогоплательщиков. Журналистов на ней не было. На вопрос, были ли журналисты допущены, Морре ответил с легким раздражением: да, было официальное приглашение, но также существовал процесс регистрации: «И да, некоторые заявки мы не приняли и сообщили об этом соответствующим лицам». Так и возникла статья RTDE о тайной встрече. Морре добавляет: «26 марта мы не были заинтересованы в публичном освещении. Это было критерием отбора наших гостей».
Напротив, хотелось «обменяться мнениями с экспертами о существующих проблемах, которые, как известно, очевидны». Конечно, «журналистов или дипломатов (политиков и так далее) нельзя отрывать от их должностных функций; иначе говоря: они приходят, потому что занимают соответствующие должности. И поэтому в этих случаях регистрация не подтверждалась».
Исходя из многолетнего журналистского опыта, следует добавить: участие журналистов в публично объявленных семинарах экспертов — это обычная часть сбора информации и, как правило, не представляет собой проблему.
Морре также опровергает подозрения в секретности, ссылаясь на то, что всегда есть возможность провести беседу или интервью после мероприятия — как это сейчас происходит в случае с Berliner Zeitung.
Анна Камински, которая с 2001 года возглавляет Федеральный фонд исследования диктатуры СЕПГ, в программе мероприятия выступает в качестве руководителя панели I «Исследование коммунизма в Германии». На просьбу предоставить текст ее вступительной речи она ответила, что речь была импровизированной. Таким образом, информации о ее содержании нет.
Большую открытость проявил эксперт, вызвавший особое недоверие у журналиста RTDE Платона Гончарова: доктор технических наук Мартин Венне из Музея погребальной культуры в Касселе. Он одновременно руководит бюро по планированию и консультированию в области кладбищ и сохранения памятников, в связи с чем российский журналист делает вывод: «Если бы планировалась реконструкция советских мемориалов, он, безусловно, был бы подходящим специалистом для этого».
На самом деле Венне выступает за прямо противоположное: сохранение мемориалов в том виде, в каком они есть: «Это памятники той эпохи», — говорит он, все слои времени должны оставаться на виду. Это часть охраны памятников. Он также выступает против «десталинизации» и занимает принципиальную позицию в отношении подобных вмешательств: «Так не поступают!»
Эти заявления относятся к постоянно высказываемым пожеланиям каким-то образом сделать незаметными, изменить цитаты Сталина на так называемых саркофагах справа и слева от главной оси мемориала в берлинском районе Трептов — что бы это ни значило. Главное послание Венне участникам семинара в Карлсхорсте звучало так: «Мемориалы следует рассматривать как то, чем они являются: напоминанием о том, что «война не должна повториться»».
Именно в периоды конфликтов следует позаботиться о том, чтобы диалог с другой стороной не прерывался. Мемориалы должны символизировать как раз это. В конце концов, в большинстве случаев речь идет о кладбищах, о могилах солдат и других жертв. Ответственность за эти места несут как муниципалитеты, так и федеральное правительство. Мартин Венне оценил семинар в Карлсхорсте как «дифференцированный»: «Ученые не стремятся к нападкам на русских и украинцев».
Эксперт по сносу памятников из Таллина?
Второй доклад на панели II «Отношение к мемориалам и кладбищам» прочитал Карстен Брюггеман из Таллинского университета. Эта личность и место работы побудили Гончарова вспомнить о «Бронзовой ночи» 2007 года в Таллинне, когда при демонтаже памятника советскому солдату в центре эстонской столицы произошли протесты русскоязычных эстонцев. В конце концов, в качестве компромисса памятник переместили из центра города на военное кладбище.
Брюггемана, предположительно, пригласили в качестве эксперта по реализации подобного проекта, намекает журналист RTDE. Ранее он рассказал об истории создания бронзового солдата в Трептов-парке: монументальная скульптура изображает Николая Масалова, который спас немецкую девочку из зоны обстрела возле моста через Ландвер-канал. Если из года в год тысячи людей приходят к месту памяти, это «некрасивое зрелище с точки зрения власть имущих», считает журналист RTDE. Оно не соответствует духу времени: «Как известно, русский — это угроза, он не может быть спасителем немецкого малыша».
Просто убрать мемориалы не представляется возможным. Они защищены обязательными по международному праву договорами, а именно соглашением о военных захоронениях, которое было заключено между ФРГ и Российской Федерацией 16 декабря 1992 года. Сегодня следует добавить: защищены до тех пор, пока соблюдаются обязательные по международному праву договоры.
В случае с мемориалами в Шёнхольцер-Хайде и Трептов-парке Йорг Морре стремится к контекстуализации, которую все бы одобрили. Однако простые информационные таблички теряются в просторах парков. Устанавливать такие таблички, например, на каждом саркофаге с цитатами Сталина, запрещает закон об охране памятников. Волшебное слово Морре — «цифровизация»: «Можно разместить QR-коды, ничего не повреждая» — тогда каждый сможет с помощью смартфона на месте получить информацию, например, о содержании и контексте цитат Сталина. По словам Морре, речь идет о ежедневных приказах человека, который успешно защищал Советский Союз, но в то же время был политиком, «который делал больше, чем просто писал милые фразы для календарей».
Морре высоко оценивает вклад эксперта по кладбищам: «Глубоко умиротворенный Мартин Венне был для нас, берлинцев, привыкших к постоянным горячим дискуссиям, настоящим благом». План с QR-кодами, вероятно, удастся реализовать, как только будет одобрено финансирование за счет денежных средств от лотереи. В остальном же финансирование всегда остается большой проблемой: ни федеральное правительство, ни правительство земли не проявляют щедрости. Очевидно, изменения советских памятников не стоят на первом месте в списке приоритетов политиков.
Это, по крайней мере, могло бы успокоить обеспокоенных активистов-миротворцев. Однако их опасения гораздо глубже. Ингe Пардон напоминает о сносе памятников, например, памятника Ленину во Фридрихсхайне, который сначала закопали в песчаном карьере. Или о сносе памятников в других, некогда социалистических странах. «Это всегда происходит постепенно, — предупреждает она. — Сначала их обесценивают, часто пачкают или прикрывают, затем прячут и, наконец, устраняют». Эта стратегия может повториться и здесь, потому что историю забывают. То, что начинается с разговоров о «чужой памяти», становится реальностью с «контекстуализацией» и может перейти на следующий уровень с «перепрофилированием».
Автор — Маритта Адам-Ткалец (Maritta Adam-Tkalec)
