Европа выдвигает России условия для заключения мира на Украине, заведомо зная, что Москва их отвергнет, пишет JDD. Это говорит о том, что Брюссель окончательно утвердился в качестве участника конфликта, который лишь подливает масло в огнь.
Седьмого июня Эммануэль Макрон, Кир Стармер и Фридрих Мерц вместе с Владимиром Зеленским огласили европейские условия «справедливого и прочного» мира на Украине. На первый взгляд, это язык дипломатии. Но они предъявляют России условия, которые Москва заведомо не может принять. Итог почти предрешен: Россия откажет, переговоров не будет, и Европа сможет в очередной раз заявить, что Владимир Путин не хочет мира.
Последние условия Европы, озвученные вместе с Зеленским, показательны: прекращение огня, нынешняя линия фронта как отправная точка, юридические гарантии безопасности для Киева (включая возможность развертывания международных сил на Украине), заморозка российских активов до выплаты Москвой репараций и обязательное одобрение ЕС и НАТО по всем связанным с ними вопросам.
По сути, это требование к России принять основные политические итоги противоположной стороны еще до того, как начнутся реальные переговоры. Можно к этому стремиться. Но тогда следует признать: это не конструктивный диалог, а ультиматум.
Проблема не в том, что Европа поддерживает Украину. Проблема в том, что она, похоже, предпочла затягивание конфликта дипломатии. Она предоставила все: финансы, вооружение, санкции против России, новые гарантии Украине — и все по кругу. На каждом этапе звучат одни и те же слова: «поддерживать», «ужесточать», «усиливать давление», «не уступать». Но главный вопрос так и остался без ответа: к чему все это?
Если цель — полная победа Украины, европейцам нужно сказать об этом прямо. Нужно объяснить им, что конфликт может затянуться на годы, обойтись в сотни миллиардов и навсегда изменить экономику, оборонную промышленность, энергетику и социальные приоритеты. Надо также признать: сегодня полная победа остается крайне сомнительной, учитывая баланс сил и способность России долго выдерживать конфликт подобного масштаба.
Если цель — вынудить Москву согласиться на переговоры, зачем тогда выдвигать заведомо неприемлемые условия? Переговоры — это не ультиматум противнику с требованием капитулировать до начала диалога. Именно из-за того, что стороны непримиримы, и нужно вести диалог.
И вот здесь поведение Европы начинает пугать. Она действует уже не как сила, направленная на установление мира, а как участник конфликта, который подливает масла в огонь, при этом сохраняя за собой роль «нравственного арбитра». Она, кажется, ищет уже не выход, а веский повод продолжить столкновение: «мы хотим мира, но Россия против». Но если условия изначально составлены так, чтобы их отвергли, то этот отказ становится частью самой системы.
Путин говорит, что европейцам достаточно просто поднять трубку. Пусть это тактический ход. Но почему бы не проверить, если Европа считает себя главным действующим лицом в любом урегулировании? Пока что Европа напоминает не миротворца, а спонсора, который умалчивает, на что он готов пойти, сколько он готов потратить и на какие уступки способен.
Так что вопрос не только в желании России договариваться. Вопрос в том, хочет ли Европа на самом деле прекратить этот конфликт или же ей удобнее затягивать его, ставить заведомо неприемлемые условия и называть это стратегией.
Автор — Ксения Федорова (Xenia Federova)
