В конце 1940-х годов в тюрьме строгого режима Форт Ливенворт (США) отбывал срок заключённый по имени Эмори Хадад. Он называл себя халдейским астрологом, жрецом вуду с Гаити и утверждал, что учился в университетах Карфагена и Оксфорда. Но главное, что сделало его легендой, — это способность, которую он демонстрировал с поразительной регулярностью: Хадад просто исчезал из запертых камер и тюремных фургонов, а затем появлялся у ворот тюрьмы, извиняясь за «вынужденную отлучку».
Тюремный психиатр Дональд Уилсон, наблюдавший за Хададом, описал его в своей книге «Мои шесть заключённых» (1951) как «большого и величественного в своей осанке», «поразительно красивого, словно античная статуя». Он имел «завидную репутацию в некоторых крупных пенитенциарных учреждениях страны как маг, гипнотизёр и мастер побегов». Вокруг его происхождения ходили слухи: одни говорили, что он был наполовину индусом, наполовину сенегальцем, другие связывали его с обрядами вуду и поклонением дьяволу — слухи, которые он сам подпитывал, отказываясь их опровергать.
Исчезновения и телепортация
Главной загадкой Хадада были его регулярные, почти рутинные «отлучки» из-за решётки. Уилсон пишет, что Хадад мог просто исчезать из тюремных камер или из задней части полицейского фургона и появляться снова, стучась в главные ворота тюрьмы. Он не пытался сбежать — он просто исчезал и возвращался по своей воле.
Особенно ярко его характер раскрывается в эпизоде, когда сотрудники тюрьмы увидели его в фойе театра в Канзас-Сити после концерта. Начальник тюрьмы был в ярости, когда Хадад вернулся, но тот ответил с потрясающим спокойствием:
«Давненько я не был на концерте и мне показалось, что было бы стыдно не сходить. В конце концов, я всего в нескольких минутах езды от города».
Когда начальник закричал, что его приговор не включает театральных привилегий, Хадад невозмутимо возразил:
«Но, сэр, я вернулся, как всегда делаю. У меня нет намерения избегать наказания. Кому я причинил вред? Никто даже не знал, что меня не было».
За эту последнюю дерзость начальник тюрьмы отправил его в карцер на пятнадцать дней.
Воскрешение в морге
Одна из самых сильных сцен во всей книге — это «воскрешение» Хадада в морге. Уилсон описывает, как Хадад инсценировал самоубийство в камере, был признан мёртвым и отправлен в морг. Врач Феллоуз уже взял нож, чтобы сделать первый разрез, как вдруг:
«…мы услышали свистящий звук дыхания. Мы все невольно посмотрели на труп — и увидели, как дрогнули блестящие чёрные мышцы Хадада. Он пошевелился и медленно сел на столе, как будто его поднимали невидимые шестерни. Он открыл глаза и с безупречным оксфордским акцентом сказал: “Джентльмены, я бы предпочёл, чтобы вы этого не делали, если вы не возражаете”».
Уилсон отмечает, что самым необычным было то, что Хадад сохранял сознание и память во время транса — «так что мог прекратить его до того, как Феллоуз сделал разрез».
Демонстрация силы: эксперимент с эпилептиками
Хадад был не просто фокусником. В качестве доказательства своих способностей он предложил Уилсону и его коллеге Гордону провести эксперимент:
«В качестве демонстрации использования ментальной телепатии в целительстве на расстоянии, я отсрочу все приступы эпилепсии в психопатическом отделении, включая эти запущенные случаи, с этого часа до того же часа в четверг. На три дня и три ночи».
И приступы действительно прекратились на три дня.
Предложение «Мантии»
Со временем Хадад начал настаивать на том, чтобы Уилсон и Гордон унаследовали его «Мантию» — тайные терапевтические знания:
«Поскольку моя космическая миссия почти завершена, — сказал он, — я скоро покину этот мир. В этой сфере я хочу поделиться с вами этими бесценными терапевтическими секретами в ходе посвящения, кровавого обряда».
Он сказал, что обряд должен состояться в астральную полночь (два часа ночи) в одиночной камере, где он инсценировал свою «смерть». Хадад заверил их, что после посвящения они «уже никогда не будут прежними» — они будут, помимо прочего, «вне возраста и вне времени».
Уилсон и Гордон задумались: чья кровь будет использована в обряде и что именно может обрушиться на них в астральную полночь? В итоге они отказались.
Причина была простой: Хадад убивал. И не однажды. Его «фокусы» в банде заключались в том, что он использовал свои оккультные навыки, чтобы выманивать жертв из укрытий, после чего их ликвидировали. Уилсон слишком уважал его как гипнотизёра, чтобы поддаться его влиянию:
«Если бы мы доверились ему, он мог бы оставить нас загипнотизированными в темнице… Или, загипнотизировав нас, он мог бы вывести нас из строя физически или нанести нам неврологический ущерб. Он мог бы вызвать у нас психическую диссоциацию. Мы могли бы выйти из транса сумасшедшими… Мы не знали, что он может сделать. Он мог бы нас убить».
«Отклонение пуль»
В архивах сохранилась запись о том, что Хадад был членом банды, терроризировавшей юго-запад США. Однажды полиция окружила машину, в которой он сидел на заднем сиденье и изрешетила её пулями из автоматов. Машина съехала с дороги в кукурузное поле, а Хадада извлекли из неё невредимым.
На вопрос, как ему это удалось, Хадад ответил:
«Я счёл целесообразным отклонить пули из анатомической штаб-квартиры моего духа».
Что с ним стало?
Когда Уилсон и Гордон отказались от Мантии и дальнейшее изучение его дела перестало представлять очевидную ценность, Хадад «добровольно вернулся в отделение для психопатов и в конце концов был снова переведён в общую тюремную камеру».
Книга, к сожалению, не даёт ответа на вопрос, что с ним стало дальше. Он просто исчез со страниц мемуаров, как исчезал из своих камер — тихо и без объяснений.
Источник: Дональд Уилсон, «Мои шесть заключённых» (1951).
Полный текст главы доступен по ссылке: https://www.searchwithin.org/download/magician_of_leavenworth.pdf
Здесь автоперевод от Яндекса.
