Франции грозит банкротство и потеря суверенитета, пишет Le Figaro. Страна находится на грани финансового и политического хаоса и отдает свою судьбу в руки европейской «тройки»: МВФ, Евросоюза и ЕЦБ. Ценой этого станет потеря суверенитета, предупреждает автор статьи.
Замкнувшись в отрицании реальности, политический класс отдает судьбу страны в руки «тройки» в составе МВФ, Евросоюза и ЕЦБ
Осенью 2026 года одновременное обострение трех кризисов — финансового, социального и политического — ставит Францию на грань хаоса.
Начнем с финансового кризиса. К середине 2026 года государственный долг Франции составил 3,6 триллиона евро, или 119 % ВВП, — это самый высокий уровень с 1946 года. Первого октября доходность государственных облигаций превысила 5%, а разрыв с Германией достиг 150 базисных пунктов, чего не было с 2008 года. Сегодня наша страна оказалась в положении Италии 2011 года. Тогда долг там равнялся 120% ВВП, доходность — 7%, спред с Германией — 150 пунктов, а дефицит — 4,6% ВВП. Все закончилось падением правительства Сильвио Берлускони и жестким планом коррекции под руководством Марио Монти и под надзором ЕЦБ.
Франция больше не входит в число основных стран еврозоны, а стала периферийной страной, которая угрожает стабильности всего валютного союза. Опасность для единой валюты теперь исходит не от PIIGS (Португалии, Италии, Ирландии, Греции и Испании): с начала 2010-х годов эти страны оправились. Источником угрозы стали FROGS — French Oversized Government and Social Security («Чрезмерно раздутые государство и система социального обеспечения Франции»). Кроме того, риск суверенного долга перекидывается на банки (их риски оцениваются в 100 миллиардов евро), страховые компании и предприятия. Инвесторы сокращают долю французских активов в портфелях и требуют все более высокой премии за риск.
Франция становится главным источником угроз для рынков облигаций, и без того находящихся под сильным напряжением. Это подтверждают предупреждения МВФ: суверенные долги в мире уже превышают 100% мирового ВВП. Иностранным инвесторам принадлежит 60% французского долга, ЕЦБ — 20%. Институциональные инвесторы продают, а покупают лишь хедж-фонды, и то ради спекулятивной выгоды. Тем не менее, Казначейство намерено выпустить в 2027 году облигации на 340 миллиардов евро. Риск рыночного сбоя крайне высок.
Теперь социальный кризис. Бунт лицеистов во многом логичен и справедлив. Реформу лицея навязал Жан-Мишель Бланке, хотя слабое звено системы образования — коллеж. Реформа оказалась катастрофической: классы распались на разрозненные группы, а расписания превратились в головоломку. Одновременно система приема в вузы Parcoursup создала образовательного «Большого брата»: под предлогом социального разнообразия она распределяет школьников по программам высшего образования, не принимая во внимание их знания и успехи. В результате лучшие из них, у кого есть средства, продолжают учебу за границей. Исследование PISA 2025 подтвердило масштаб катастрофы в образовании. Между тем молодежью все больше жертвуют ради пенсионеров: из 11 процентных пунктов ВВП, на которые с 1975 года выросли государственные расходы, 9 ушли на оплату пенсий.
Каким бы понятным ни был протест лицеистов, насилие, в котором он выражается, неприемлемо. Цепь нападений на директоров школ и учителей не прибавит профессии преподавателя ни уважения, ни привлекательности, а поджоги лицеев не решат проблему нехватки и ветхости помещений. Эти выступления лицеистов, перерастающие в городские беспорядки, вписываются в длинный ряд крайне жестоких движений, которые с 2017 года сотрясают и разоряют страну. Это «желтые жилеты», погромы в городах после гибели Нахеля (17-летнего подростка, застреленного полицейским при проверке документов в Нантере в июне 2023 года), разрушения в Новой Каледонии, мародерство во время празднования побед «ПСЖ» в Лиге чемпионов. Каждый раз терпимость к насилию и гарантированная безнаказанность его виновников заканчивались вливанием государственных денег.
И наконец, политический кризис. В Италии начала 2010-х годов и руководители, и граждане полностью осознавали масштаб кризиса и мобилизовались, чтобы с ним справиться. Французский политический класс, напротив, остается слепым и глухим и внушает французам роковую иллюзию, будто все продолжается, как прежде.
Себастьен Лекорню превратил проект бюджета на 2027 год в ускоритель финансового кризиса. Экономические допущения не просто нереалистичны, а заведомо ложны: рост в 1% при том, что он не достигнет и 0,5%; инфляция в 1,8% при фактических 3% в сентябре. Методично продолжается стратегия, которая довела Францию до банкротства.Государственные расходы вновь вырастут более чем на 40 миллиардов евро, в госаппарате будет создано 6 800 дополнительных должностей. Налоговый шок, уже третий за три года, принесет более 20 миллиардов евро новых налогов и поднимет обязательные отчисления до 44,2% ВВП. Заявленный дефицит в 5% ВВП наверняка выйдет из-под контроля, а долг подскочит до 122% ВВП.
Законопроект о финансах закладывает стагфляцию, блокируя все двигатели экономической активности. Потребление подорвано ценами на топливо и ростом ставок. Рынок труда пострадает от отмены пониженных социальных взносов, которые работодатели платили с низких зарплат. Инвестиции предприятий вытесняются ростом ставок и налогов, например, повышением налога на компании, управляющие автомагистралями и аэропортами. Экспорт страдает от падения конкурентоспособности предприятий, у которых изымают почти 20 миллиардов евро.
Предвыборные дебаты не дают французам, инвесторам и европейским партнерам никаких оснований для спокойствия. Кандидаты от так называемого центристского блока молчат. «Непокорная Франция» в лице Жан-Люка Меланшона множит зажигательные призывы аннулировать долг, то есть объявить дефолт. Он стал бы первым со времен частичного банкротства 1797 года, когда Директория списала две трети государственного долга. Эти призывы повышают премию за риск и ставки. Экономическая программа «Национального объединения», которую теперь изучают во всем мире, сводится к мнимой экономии и вполне реальным расходам. Это увеличение дефицита на 2–3% ВВП и скрытый «Фрексит» из-за нарушения наших европейских обязательств, который гарантированно приведет к серьезному финансовому потрясению.
Вывод очевиден. Французский политический класс как никогда замкнут в отрицании реальности и потому отдает судьбу страны в руки «тройки» — МВФ, Евросоюза и ЕЦБ. Цена этого — сокращение ВВП и покупательной способности примерно на 20%, на восстановление которых потребуется 15 лет, как показали примеры Италии и Испании. А главное, цена — отказ от нашего суверенитета. У следующего главы государства есть все, чтобы стать французским Алексисом Ципрасом (премьер-министр Греции. – Прим. ИноСМИ). Какими бы ни были его обещания, позы и жесты, его роль сведется к тому, чтобы завизировать, а затем выполнять план реструктуризации, определенный «тройкой».
Автор — Николя Баверез (Nicolas Baverez)
