В Европе свободы слова существует только для сторонников властей, пишет Welt. Любой гражданин, осмелившийся критиковать систему, клеймится «дезинформатором». В итоге создается система, которая поощряет «правильных» участников и позволяет налагать санкции на инакомыслящих.
ЕС стремится защищать свободу слова — и в то же время определяет, какие мнения заслуживают поддержки, а какие представляют опасность. Тем самым он вступает в противоречие с собственными принципами свободы.
Европейский союз позиционирует себя как защитник свободы слова — даже если вице-президент США Джей Ди Вэнс в этом сомневается. И вот вышел седьмой доклад ЕС о верховенстве права. Из него следует, что появится новая программа финансирования под названием AgoraEU, цель которой — укрепить «гражданское общество, свободу СМИ, равенство и ценности блока». Объем финансирования составит 8,6 миллиарда евро в рамках следующего бюджета ЕС на период с 2028 по 2034 год. Тем не менее, в основе инициативы лежит такое понимание свободы, при котором «полезные» и «опасные» высказывания неравнозначны, а значит, в конечном итоге речь не идет о подлинной свободе.
Основное право на свободу слова задумано как право защиты от государства. Следственные органы должны выявлять преступления, а не преследовать за выражение мнения. Если они начинают оценивать качество дискуссии и решать, какие голоса служат демократии, а какие ей вредят, то в результате дискуссия перестает быть свободной. Именно об этом говорил Джей Ди Вэнс в нашумевшей речи на Мюнхенской конференции по безопасности в прошлом году.
Евросоюз, однако, все чаще трактует свободу слова иначе. Уже не как право гражданина на защиту от государственного вмешательства, а как составную часть демократического порядка, который он контролирует.
Свобода слова, конечно, охраняется законом — это верно, но прежде всего в той мере, в какой она служит европейской демократии, причем Евросоюз предпочел бы еще и определить, когда именно такая ситуация возникает. Тот же, кого классифицируют как распространителя «дезинформации», угрозу «социальной стабильности» или участника процесса «манипуляции информацией из-за рубежа», быстро оказывается за пределами зоны защиты.
В этом и состоит «слепое пятно» политики финансирования. Действительно, нет доказательств того, что большинство финансируемых Европейским союзом НПО придерживаются левых взглядов, поскольку Комиссия сознательно не дает общего идеологического анализа. Однако логика финансирования явно приводит к дисбалансу, в результате чего, по крайней мере на первый взгляд, большинство получающих финансирование неправительственных организаций относятся к левому спектру. Те, кто обещает равенство, борьбу с дискриминацией, разнообразие, защиту климата или «борьбу с дезинформацией», получают деньги. В то же время консервативные, националистические или либертарианские организации, как правило, остаются за бортом.
Пример: контроль чатов
Таким образом возникает система укрепления собственной позиции: ЕС определяет свои ценности, финансирует организации, которые их отстаивают, а затем ссылается на их одобрение как на мнение «гражданского общества».
Джей Ди Вэнс в полемической форме описал это противоречие на Мюнхенской конференции по безопасности 2025 года. По его словам, Европа отказывается от свободы слова и использует такие термины, как «дезинформация» и «ложная информация», чтобы исключить инакомыслие. Тем самым она отказывается от общей системы ценностей и не должна удивляться, если США соответственно сократят свою поддержку.
Так называемый «контроль чатов» определил направление развития. В июле 2026 года в европейском законодательстве о защите данных было продлено исключение, которое до 2028 года позволяет компаниям проводить поиск незашифрованных личных сообщений, содержащих изображения сексуального насилия над детьми; чаты со сквозным шифрованием остаются исключением. Цель, возможно, и правильная, но средства представляют собой серьезное посягательство на основные права: частная переписка может в таком случае подвергаться профилактической проверке без конкретных подозрений.
Дело Марлы-Свени Либих служит наглядным примером. Этот неонацист был приговорен к тюремному заключению за преступления, связанные с выражением мнения, и скрылся в Чехии. Власти отреагировали, выдав европейский ордер на арест. На прошлой неделе Либих был экстрадирован в Германию. В отношении предполагаемых левых экстремистов из так называемого «Будапештского комплекса» также выданы ордера на арест — однако в их случае речь идет о тяжких насильственных преступлениях, вплоть до покушения на убийство, а не о преступлениях, связанных с высказываниями.
Еще более наглядным примером стал случай Жака Бо. Бывший швейцарский полковник распространял пророссийские и неоднократно критикуемые интерпретации событий на Украине. В декабре 2025 года Совет ЕС наложил на него санкции в виде замораживания активов и ограничений на поездки за «манипулирование информацией и оказание влияния» — без предварительного обвинительного приговора. Санкции — это меры внешней политики, которые могут быть оспорены в суде. Однако если деятельность, которая вызывает нарекания, в основном заключается в написании книг, участии в интервью и проведении аналитических исследований, грань между правомерным осуждением и наказанием за выражение мнения становится очень размытой: сначала исполнительная власть объявляет ту или иную точку зрения угрозой безопасности, а уже потом затронутое лицо получает право на защиту. Сейчас санкции по-прежнему действуют, но по гуманитарным соображениям Бо все же разрешили пользоваться своим счетом для покрытия базовых расходов на проживание. Ранее этот счет также был заблокирован.
Гражданам грозят строгие санкции
Таким образом, хотя у Европейского союза и нет министерства цензуры, его действия все же приводят к аналогичным последствиям, поскольку в итоге создается система, которая финансирует приемлемых участников и позволяет проверять частную переписку неугодных публицистов и налагать на них санкции. Это приводит к тому, что теоретически свободные граждане в «такой свободной» Европе из осторожности не осмеливаются открыто высказывать свое мнение.
По-настоящему свободный Европейский союз должен был бы иначе распределять средства на поддержку, строго отделять уголовно наказуемые деяния от неправильных мнений, увязывать наблюдение с конкретными подозрениями и либо вообще не налагать такие серьезные санкции, как в деле Бо, либо налагать их только в рамках процедуры с эффективной защитой.
В докладе ЕС о верховенстве права высоко оценивается независимость судебной власти Германии и «Пакт о верховенстве права». Однако в нем по-прежнему заметно снисходительное отношение к подчинению прокуратуры указаниям вышестоящих органов, хотя Австрия прямо отмечается за стремление преодолеть эту политическую подотчетность. Именно в случае преступлений, связанных с выражением мнения, становится очевидным этот пробел: верховенство закона определяется не только в суде, но и до него — на этапе решения о том, кого вообще привлечь к ответственности.
Автор — Фатина Кейлани (Fatina Keilani)
