Все больше европейских стран отказывается следовать скрытой повестке Стамбульской конвенции.
Даже если политические дебаты вокруг Стамбульской конвенции также являются исключительно польскими дебатами о консервативной ориентации внутренней политики страны, критика в адрес этой Конвенции более чем оправданна. Безусловно, есть причина, по которой только 36 из 47 государств-членов Совета Европы ратифицировали этот договор до сих пор. Такие страны, как Великобритания, Латвия, Литва, Чешская Республика, Венгрия, Словакия и Украина, относятся к числу тех, кто отказался подписать соглашение.
Стамбульская конвенция является почти классическим примером того, как борьба с насилием в отношении женщин стратегически выдвигается на первый план для продвижения другой повестки дня, поскольку никто не осмелится противоречить основной посылке. Дьявол кроется в деталях, и в мелком шрифте договора.
Лоббисты с эмоциональным уклоном уже давно используются международными организациями и договорами в качестве стратегии для содействия четкому изменению определения пола. Организация «ООН-Женщины», женское политическое подразделение ООН, уже давно приняла новое определение женщин в своей повседневной работе и, таким образом, аналогично расширила свое право представлять интересы и защищать права ЛГБТ.
Резкая формула на сайте «ООН-Женщины» гласит: ”Гендерное равенство и отмена насилия в отношении всех девочек и женщин, включая лесбиянок, бисексуалов, транссексуалов и гендерных нонконформистов, должны быть достигнуты». Председатель организации «ООН-Женщины» Фумзиле Мламбо-Нгкука, скандально известный вице-президент ЮАР с 2005 по 2008 год, заявила, что любой, кто борется с насилием в отношении женщин и девочек, не может исключить ЛГБТ-сообщество. Ирония заключается в том, что в Южной Африке избиратели Фумзиле Мламбо-Нгкука – чернокожее население – крайне враждебно относятся к ЛГБТ сообществу. Это одна из внутренних шуток в «демократической» стране, которая показывает великую пропасть между марионеточной клептократией АНК и ее избирателями.
В чем главная проблема Стамбульской конвенции? Хотя правительства, возможно, и хотят использовать ее для борьбы с сексуальными домогательствами, изнасилованиями, калечащими операциями на женских половых органах, принудительными абортами, стерилизацией и принудительными браками, а также с психологическим и бытовым насилием в отношении женщин, все же эти акты также ранее запрещались национальными и международными законами и договорами. Так почему же должен появиться новый договор?
В конвенции есть, например, статья 3С, которая включает в себя новое гендерное определение для всех подписантов, в котором больше не фигурируют такие банальные слова, как “женщина” или “мужчина” или даже просто биологический пол. Вместо этого в нем говорится: “для целей настоящей Конвенции термин «гендер» обозначает социальные роли, поведение, деятельность и характеристики, которые конкретное общество считает подходящими для женщин и мужчин”.
Это противоречит не только научным выводам и взглядам большинства населения мира, но и всем другим определениям понятия “гендер” в предыдущих договорах ЕС и национальных конституциях. В связи с Конвенцией была создана заранее запрограммированная коллизия между национальным и европейским законодательством.
Как будто этого недостаточно, статья 12.1 также гласит: «Договаривающиеся стороны принимают необходимые меры для внесения изменений в социальные и культурные модели поведения женщин и мужчин с целью устранения предрассудков, обычаев, традиций и всех других подходов, которые могут порождать идею неполноценности женщин или основываться на ролевых назначениях для женщин и мужчин”.
Так, например, германское правительство, подписавшее соглашение, теперь вынуждено принимать “необходимые меры” для изменения “предрассудков” своего населения. Доброжелательные и ненасильственные немецкие мужчины — большинство — скоро обнаружат, что их прежние представления о гендере были “неправильными” и наказуемыми, потому что они больше не соответствуют нынешним представлениям о “гендерном равенстве”.
В английском переводе это выражено еще яснее, поскольку говорится о “стереотипных ролях” мужчин и женщин, с которыми нужно бороться. Уже в 2010 году Совет Европы попытался со всей серьезностью запретить дальнейшее изображение женщин в качестве матерей и домохозяек в средствах массовой информации по всей Европе, поскольку это изображение женщин якобы было примером «сексистских стереотипов».
Какое определение женщины будет поэтому считаться политически правильным и свободным от предрассудков?
Согласно этому документу, все идеи семьи или брака должны быть отброшены как стереотипы бинарного «вынужденного гетеронормативного» мировоззрения; они являются предрассудками и традициями и, таким образом, препятствиями на пути к всеобъемлющему гендерному равенству, пути вперед к бесполой утопии.
Понятно, почему Польша не хочет подписывать этот договор. Реальный вопрос заключается в том, почему страны вообще должны хотеть данный документ подписать.
Оригинал статьи на английском языке
